Вы здесь

Александр Радищев

Тема оформления

Ничто для нас столь обыкновенно, ничто столь просто кажется, как речь наша, но в самом существе ничто столь удивительно есть, столь чудесно, как наша речь.
                   
Александр Радищев
Присовокупив к званию писателя должность трибуна, защитника всех обездоленных, Радищев основал мощную традицию, квинтэссенцию которой выражают неизбежно актуальные стихи: "Поэт в России больше, чем поэт". 
                                                                 
Петр Вайль и Александр Генис
 
Александр Николаевич Радищев – русский писатель, поэт, философ
Александр Радищев появился на свет 31 августа (20 августа по ст. ст.) 1749 г. в Москве, был сыном крупного землевладельца-помещика. Детство его прошло в  подмосковном имении, селе Немцово; некоторое время он жил в Верхнем Аблязове. Домашнее образование, полученное мальчиком, было прекрасным, а в Москве, где он оказался в 7-летнем возрасте, Саша имел возможность заниматься с детьми родного дяди А. М. Аргамакова, который несколько лет был директором недавно открытого Московского университета. Здесь с Александром и его двоюродными братьями занимались профессора и преподаватели из гимназии при университете, а лично мальчиком занимался гувернер-француз, спасавшийся от преследования своего правительства бывший советник парламента. Поэтому, не посещая учебного заведения, будущий знаменитый писатель, вероятнее всего, прошел если не всю программу гимназического курса, то, по крайней мере, частично.
В 13-летнем возрасте Радищев становится воспитанником привилегированного учебного заведения – Пажеского корпуса, где он учился до 1766 г., после чего оказался среди 13 молодых дворян, которых отправили в Лейпцигский университет учиться на юриста. Помимо права, Радищев занимался литературой, медициной, естественными науками, изучил несколько иностранных языков. Мировоззрение молодого Радищева во многом формировалось под влиянием трудов Гельвеция и других французских просветителей-энциклопедистов.
По возвращении в Петербург в 1771 г. Радищева назначили работать в сенат протоколистом. На протяжении 1773-1775 гг. он служил в штабе Финляндской дивизии обер-аудитором, благодаря чему имел возможность узнать не понаслышке о лозунгах, провозглашенных Пугачевым (как раз шло его восстание), познакомиться с приказами военного ведомства, делами солдат и т. д., что наложило заметный отпечаток на его идейное развитие. Вскоре он вышел в отставку, хотя и относился к своим обязанностям добросовестно.
С 1777 г. Радищев служит в Коммерц-коллегии, возглавляемой А. Воронцовым, негативно относившимся к политике Екатерины II. Либеральный чиновник сделал его своим приближенным, и в 1780 г. благодаря его рекомендации Радищев стал работать в Петербургской таможне; будучи государственным служащим, он в 80-ых гг. поддерживал просветителей Новикова, Кречетова, Фонвизина. Параллельно Радищев выступает как писатель: так, в 1770 г. появляется его философская статья «Слово о Ломоносове», в 1783 г. – ода «Вольность». Радищев являлся членом организованного в 1784 г. в Санкт-Петербурге «Общества друзей словесных наук», в которое входили бывшие студенты университета.
С 1790 г. Радищев работал директором таможни, в конце 90-ых гг. увидело свет главное произведение в творческой биографии Радищева – философско-публицистическая повесть «Путешествие из Петербурга в Москву», обличавшая существовавшую в то время социально-политическую систему крепостничества, сочувственно изображавшая жизнь простого народа. Книгу сразу конфисковали, а спустя 3 недели после ее опубликования было начато следствие под личным контролем самой императрицы. Вошли в историю слова Екатерины II о том, что Радищев –    бунтовщик хуже Пугачева. Автор крамольной книги был приговорен к смертной казни, но по велению императрицы наказание было заменено 10 годами ссылки в далекий острог в Сибири.
В годы ссылки Радищев не бездействовал: исполняя поручения А. Воронцова, занимался изучением экономики края, народных промыслов, крестьянского быта. Также им был написан ряд произведений, в частности, философская работа «О человеке, о его смертности и бессмертии». Занявший престол Павел I в 1796 г. выдал разрешение Радищеву под строгим полицейским надзором жить в Немцово, собственном имении. Истинную свободу он приобрел только при Александре I.
В марте 1801 г. этот император привлек Радищева к работе комиссии по составлению законов, однако и на новой должности Радищев предлагал отменить крепостное право, сословные привилегии. Возглавлявший работу комиссии граф Завадовский поставил зарвавшегося служащего на место, намекнув ему о новой ссылке. Находясь в сильном душевном смятении, Радищев 24 сентября (12 сентября по ст. ст.) 1802 г. принял яд и лишил себя жизни. Существуют и другие версии его смерти: туберкулез и несчастный случай, связанный с тем, что писатель по ошибке выпил стакан царской водки. Где находится могила Александра Николаевича, неизвестно.
Интересные факты
«Путешествие из Петербурга в Москву» прошло цензуру, потому что цензор посчитал его… путеводителем. Он посмотрел только содержание, а главы романа называются по городам и местам. Вникать в книгу цензор не стал.
В «Путешествии…» в главе «Новгород» есть загадочная, на взгляд современного читателя, фраза. Радищев описывает красивую жену купца: «Парасковья Денисовна, его новобрачная супруга, бела и румяна. Зубы как уголь. Брови в нитку, чернее сажи». Сейчас непонятно: что же красивого в черных как уголь зубах? Оказывается, в некоторых областях России вплоть до середины XIX в. сохранялся обычай… чернить зубы. Белинский писал в статье «Петербург и Москва» (1845) о московских модницах-мещанках: «белила, румяна и сурьма составляют неотъемлемую часть их самих, точно так же как стеклянные глаза, безжизненное лицо и черные зубы». Женщины протирали зубы кислотой или порошком, содержащим уксуснокислое железо. Эти химикаты разъедали эмаль и вызывали кариес. По одной из версий, красавицы шли на такие мучения, потому что кариес был… престижен. Ведь он развивается у людей, которые едят много сахара, а такую диету могли себе позволить только богачи. Белые зубы – удел бедняка, у которого на столе нет ничего слаще морковки…
Cпутница жизни Радищева предвосхитила подвиг декабристок. Жена Радищева Анна Васильевна, урожденная Рубановская, умерла при родах четвертого ребенка (1783). Ее 26-летняя сестра Елизавета Васильевна Рубановская (1757–1797) стала воспитывать детей писателя, а затем они стали близки. Но они не имели права обвенчаться: это было бы нарушением церковных правил и приравнивалось к кровосмешению. Когда Радищева арестовали, Елизавета Васильевна собрала все свои бриллианты и отдала палачу, это спасло писателя от пытки. В 1791 г. она последовала за ним в ссылку, там родила ему троих детей и умерла в 1797 г. от простуды при возвращении из ссылки, в Тобольске. Однако подвиг Елизаветы Васильевны (в отличие от подвига тех же декабристок) не просто не был оценен современниками – их с Радищевым продолжали осуждать даже после ее смерти. Когда Радищев вернулся из ссылки, его слепой отец Николай Афанасьевич отказался признать своих новых внуков: «Или ты татарин, – вскричал он, – чтоб жениться на свояченице? Женись ты на крепостной девке, я б ее принял, как свою дочь».
Почти весь тираж «Путешествия…» был уничтожен, от первого издания осталось лишь несколько экземпляров. Однако роман расходился в рукописных копиях. В 1805 г. глава «Клин» была напечатана без имени Радищева в «Северном вестнике» (ч. V, январь) под заголовком «Отрывок из бумаг одного россиянина». В 1872 г. издатель А. Черкесов напечатал книгу, но весь тираж был уничтожен. Лишь в 1890 г., к столетию выхода книги, влиятельный издатель Алексей Суворин сумел выпустить подарочное издание тиражом всего 100 экземпляров. Окончательный запрет на «Путешествие…» был снят только после первой русской революции 1905 г.
В черновике пушкинского стихотворения «Я памятник себе воздвиг нерукотворный…» (1836) на месте строк, которые впоследствии стали звучать «что в наш жестокий век восславил я свободу» было «что вслед Радищеву восславил я свободу». Однако в том же 1836 г. Пушкин написал для своего журнала «Современник» статью «Александр Радищев», в которой отозвался о своем герое весьма критично: «Мы никогда не почитали Радищева великим человеком. Поступок его всегда казался нам преступлением, ничем не извиняемым, а Путешествие в Москву весьма посредственною книгою; но со всем тем не можем в нем не признать преступника с духом необыкновенным; политического фанатика, заблуждающегося конечно, но действующего с удивительным самоотвержением и с какой-то рыцарскою совестливостию». Пушкин негативно оценивает как общественные взгляды Радищева, так и его литературный талант: «”Путешествие в Москву”, причина его несчастия и славы, есть, как уже мы сказали, очень посредственное произведение, не говоря даже о варварском слоге. Сетования на несчастное состояние народа, на насилие вельмож и проч. преувеличены и пошлы. Порывы чувствительности, жеманной и надутой, иногда чрезвычайно смешны. Мы бы могли подтвердить суждение наше множеством выписок. Но читателю стоит открыть его книгу наудачу, чтоб удостовериться в истине нами сказанного». В то же время эта статья – первый развернутый биографический очерк о Радищеве и первая попытка познакомить читателей с запрещенной в России книгой. Вместе с нею планировалось опубликовать главу «Клин». Однако статья все равно не прошла цензуру. Впрочем, она была впервые напечатана в России раньше, чем само «Путешествие…» – в 1857 г.
Высказывания Александра Радищева
• Из мучительства рождается вольность. Из вольности — рабство.
• Ничто для нас столь обыкновенно, ничто столь просто кажется, как речь наша, но в самом существе ничто столь удивительно есть, столь чудесно, как наша речь.
• Самодержавство есть наипротивнейшее человеческому естеству состояние... и народ право имеет монарха-деспота судить.
• Священнослужители были всегда изобретатели оков, которыми отягчался в разные времена разум человеческий, они подстригали ему крылия, да не обратит полет свой к величию и свободе.
• Будущее состояние вещи уже начинает существовать в настоящем, и состояния противоположные суть следствия одно другого неминуемые.
• Добродетелью я называю навык действий, полезных общественному благу.
• Только тогда станешь человеком, когда научишься видеть человека в другом.
• Чем больше вникают в деяния природы, тем видима наиболее становится простота законов, коим следует она в своих деяниях.
Цитаты из книги «Путешествие из Петербурга в Москву»
Блеск наружный может заржаветь, но истинная красота не поблекнет никогда.
Блажен писатель, если творением своим мог просветить хотя единого, блажен, если в едином хотя сердце посеял добродетель.
Русской народ очень терпелив, и терпит до самой крайности; но когда конец положит своему терпению, то ничто не может его удержать, чтобы не преклонился на жестокость.
Слова не всегда суть деяния, размышления же не преступления. Но брань на словах и в печати всегда брань. В законе никого бранить не велено, и всякому свобода есть жаловаться. Но если кто про кого скажет правду, бранью ли то почитать, того в законе нет. Какой вред может быть, если книги в печати будут без клейма полицейского?
Ребенок любит своего отца, мать или наставника, доколе любление его не обратится к другому предмету. Да не оскорбится сим сердце твое, отец чадолюбивый; естество того требует. Единое в том тебе утешение да будет, воспоминая, что и сын сына твоего возлюбит отца до совершенного только возраста. Тогда же от тебя зависеть будет обратить его горячность к тебе. Если ты в том успеешь, блажен и почтения достоин.
Взгляды Радищева на ход исторического развития проникнуты полным радикализмом, они выдвигают его на первое место среди прогрессивных мыслителей XVIII века. Радищев был первым мыслителем, увидевшим в насильственной революции действие, изменяющее основу общественного строя; первым, кто пытался разглядеть активную роль народных масс в историческом процессе. При всей непоследовательности и ограниченности его представлений о революции (они определялись социально-экономическим уровнем эпохи) Радищев стремился преодолеть господствовавшее в передовой общественной мысли мнение, выраженное французскими просветителями, что изменение общественного строя зависит от распространения просвещения, освободительных идей и воспитания в их духе новых поколений.